Миша

Миша

Скачать файл

Миша – это мой крест на работе. Точнее, не крест, а как говорят близкие – геморрой, т.к. расслабится не дает и хлопот от него просто уйма. Ну да ладно, расскажу по порядку. Кто такой Миша – Миша, этой мой директор, Артем Артемович Медвидь. Именно так, в украинской транскрипции. Имея такую фамилию, к тебе прозвище «Миша» прилепится само собой, как бы и не хотел, а все равно прилепится.  Да и вначале долгого пути он и директором не был, а был коллегой, всегда доброжелательным и улыбчивым. Просто душка. Такой, какой всем нравится. Это со временем стало ясно, что не все золото, что блестит, и нравится только сто долларов, а вот с лицами и душами возникают проблемы. Нет, проблемы есть у всех, но вот специфические возникают не сразу. Для того, чтобы они ощущались поострее, ну, как перец в супе харчо, надо, во-первых, о них не догадываться, а, во-вторых, воспринимать их как некое недоразумение, как пук в людной месте, ну, что-то такое произошло, неприятно, не смертельно, и надо меньше есть горохового супа и переживать о последствиях. Вот все проблемы с Мишей связаны с тем, что я упорно и долго искренне считал, что все, происходящее со мной, и есть следствие каких-то обстоятельств, на которые я не влияю, но они, эти обстоятельства, конечно случайные и никак от меня не зависящие, и вообще, это не обстоятельства вовсе, а так, случайность. Была-прошла. Но когда эта случайность стала повторяться, то мой пытливый ум, который пережил высшее образование и защиту двух диссертаций, стал смутно догадываться, что если тебя что-то постоянно бьет по лбу, но это не потому, что Венера с Марсом как-то стали в глубинах космоса, и если ты и твой лоб уникально попадаете под удар шваброй, то, может, ты не там его высовываешь, а может швабра таки для тебя, и, может, надо найти другое место для высовывания лба?

Это так, лирика. Проза была в том, что я, молодой аспирант с написанной диссертацией собирая подписи под разными разрешениями и одобрамсами, слушал в овсе уши, что вот с Мишей проблем не будет. Но как-то до его кабинета не доходил. И вот, в конце концов, дошел, и, чтобы бы вы думали? Миша подтвердил все, о чем говорили. Встретил меня, как родного, сказали, и что все фигня, диссертация у меня класс, он не читал, но люди говорят, хорошая, и он конечно «за», вот его подпись – удачи! Эта встреча отложилась в моем мозгу на многие годы, как место, где маленькому ребенку всегда дают конфету. Пришел – дали конфету. После, я поумнел, и представил себе, приходит такой вот очкастый аспирантик, собравших кучу подписей старых матерых профессоров, которые только и норовят «построже» цыкнуть и жизни поучить, и ты, такой молодой и благодушный, остался в этом списке подписей – почему бы и не поставить подпись? А, с другой стороны, у каждого из нас бывают приступы благосклонности и любви к миру – мир прекрасен, а собой удался этому миру обед (завтрак, ужин, общение с другом или с тещей).

Следующие годы нашего общения прошли довольно спокойно и благоприятно. Даже вспомнить особо нечего. По работе не пересекались, на редких корпоративах (Новый год да 8 Марта) – иногда встречались краями пластиковых стаканчиков и все. Конечно, «здрасьте» в лифте и пару слов о погоде.

Далее судьба нас свела в длительном путешествии на край Земли. Этому путешествию я обязан своему шефу и директору, на то время, молодому доктору наук, который из всех сил хотел бежать вверх по служебной лестнице, хотел стать чл-кором и академиком, и т.д., и, к слову сказать, многое ему удалось. Даже удалось слететь вниз с очень высокой Башни из слоновой кости, куда его завела лукавая Фортуна. А, так вот, в те далекие годы, мой молодой шеф боялся летать на самолете. Думаю, он и сейчас боится, но мысль о перелете из Киева в Сидней у него вызывала отторжение всеми фибрами души, и, найдя во мне благодарного путешественника (даром ли я географ по образованию), он меня и отправил в край Кенгуру и иного небосвода. Мы с Мишей оказались не только вместе в этом путешествии, но еще и любителями далеких странствий, чему весьма содействовала то одна, то друга стюардесса со столикам, утыканным разными напитками («и все бесплатно, и все можно»). Я позже узнал, что более всего в мире Миша любит, когда «бесплатно». Он даже готов много и настойчиво добиваться того положения в пространстве, где очень многое «бесплатно».

Рейс в Сидней – это сутки перелета. Сначала прыжок до Москвы. Ничего интересного, Шереметьево – скучен и недружественен, одно порадовало, в баре, в пространстве «накопителя», встретили коллеги из Ровенского университета, славного балагура, Ивана Ивановича, возвращался после СНГ-овской конференции, ждал самолет на Киев, конечно, повод был, и мы за мой счет выпили по рюмашке в баре, потом еще по одной,  теперь угощал Иван Иванович (правда цены там «держись», и Миша мечтательно рассуждал, сколько можно было бы выпить у него в кабинете нашей горилки, а не этого шотладского шмурдяка, который величают виски), к третьей порции «шмурдяка» Миша заторопился на посадку (хотя был еще час времени), и вообще, сказал, надо в самолет заходить «как стеклышко»,  и на этой оптимистической ноте мы пьянку и закончили. В одном Миша был прав – впереди 10 часов лету до Сингапура, и еще часов 8 до Сиднея, одним словом, можно и напиться, и протрезветь, и снова напиться.

Самое интересное в длительном полете, что, по началу, все интересно и заманчиво, и как выруливаем на взлётную полосу, и как взлетаем, и как можно расстегнуть ремни и оглядеться, понаблюдать за пассажирами, и кино, обзор «что под нами», милые китаянки со столиками с напитками. Причем, сначала они ходят чрезвычайно редко, ну, не дождёшься их, а потом ничего, так шустро (это примерно когда 200 гр. уже расплылось внутри оптимизмом), а после, вообще непонятно, чего они опять приперлись – глаза б мои на эти ряды не смотрели… Устал я, спать хочу. Да, и спать-то особо не получается. Хоть нам и «делали ночь». Поэтому с Сингапур прилетели мы уставшие и не трезвые. Это специфическая головная боль, на фоне отупения от полета и самолета, и впервые я с радостью ощутил, что есть еще 2 часа между рейсами, два часа на земле. Эти часы я пролежал в огромной кремле в зале ожидания, в надежде, что спазмалгон сделает свое дело и голова меня попустит. Миша побежал по магазинчиками «Duty Free», т.к. мы уже здесь не будем, а я «сторожил» наши две сумки в надежде, что следующий перелет будет если не таким же трудным, то хотя бы веселее. Все таки, нас ждали королевские авиалинии Таиланда!

Пожалуй, через часа четыре лета, когда снова захотелось выпить и поговорить, мы с Мишей совпали как два одиноких странника на просторах Вселенной, как люди, которые могу разговаривать друг с другом, т.к. вокруг не то что никто ни на русском, и уж тем более на украинском не разговаривал, а и по-английски не особо пообщаешься. Тут у нас настала пора взаимной привязанности и даже дружбы. Я ощутил редкое единение с миром «возможных коммуникаций» и сказал ему, что надо пролететь половину Земного шара, чтобы понять, как много нас объединяет и даже роднит! Примерно в это же время ощущаешь, что тебя понимают стюардессы, что они необычайно милы и эта азиатская привлекательность многое объясняет: и французский Индокитай, и нынешнее смешение рас в Европе, но тут Миша прервал мой поток красноречия простой и емкой фразой: «Как ты думаешь, их пилоты ебут? Ну, хотя бы через одну?»… Не то, чтобы мои мысли витали в принципиально ином пространстве Вселенной, но я как-то глупо улыбнулся и сник. Рассуждать о высоком больше не хотелось.

Залишити відповідь